СТОЛИЦА Австрии встретила проливным дождем при нулевой температуре. «Я очень спешу», - сказал я пожилому таксисту. «Я-я, натютлих», - кивнул он головой, но скорости ни на километр не прибавил.
МНЕ ОСТАВАЛОСЬ только тупо смотреть, как стрелки часов неумолимо приближаются к той цифре, которая была указана в письме EMI Records. «Гарантированное время Вашего интервью с группой «Roxette» о новом альбоме «Have A Nice Day» такое-то. Кроме Вас, будут ещё журналисты из трех изданий». На самом деле журналистов, представляющих средства массовой информации разных стран, было человек 40-50. Российская пресса была представлена только еженедельником «Аргументы и Факты», телевидение –каналом «МТВ Россия». Появляются Мари Фредрикссон, хрупкая, загорелая блондинка, и высокий, пышущий здоровьем Пер Гессл. Приветствия. Рукопожатия.(Тут я как-то неправильно взял ее руку, немного подвернув мизинец и – упс! – Мари спешно высвободила кисть. Да, ее можно понять – такие руки надо беречь, они поистине «золотые»). - Существует мнение, что основной секрет вашей популярности – в том, что вы поете исключительно на английском…
Пер: - Нет, это – не самое главное. Допустим, у нас, в Швеции, или здесь, в Австрии, американские фильмы дублируют на языки. И что же? Хотя это и звучит нелепо, когда Клинт Иствуд говорит: «Дас ист гуд», но успех-то фильма от этого меньше не становится, правильно? Так и мы, шведы – люди дисциплинированные и выполняющие любую работу очень качественно, - берем английскую или американскую музыку, делаем ее лучше, а потом успешно им же продаем.
- Работая над пластинкой, вы как-то просчитываете успех? Имеется в виду финансовый, в первую очередь.
Мари: - Нет. Процесс создания песни – вопрос очень тонкий. Какой она сейчас получится, такой и останется навсегда. Поэтому приходится выкладываться по полной программе… Творчество – это что-то очень личное, тут задействована душа, а какие-то материальные мысли могут только повредить, от вопросов финансов лучше в такие периоды полностью отключаться.
- За годы своей музыкальной карьеры вы заработали очень много денег. Это как-то изменило вашу жизнь?
Пер: - Мы как люди нисколько не изменились – какими были, такими и остались. Как артисты же мы чувствуем себя сейчас гораздо свободнее и увереннее, потому что у нас есть кое-какое финансовое подкрепление. Никто в творческом плане нам не может ничего навязать. В этом смысле все очень хорошо…
(Еще бы, Пер Гессл – один из самых богатых людей в Швеции. Его состояние оценивают в 18 млн. долларов. Только в 1997 г. он отдал государству в виде налогов 1,5. млн. – Прим. автора.) - В Швеции такие огромные налоги… Не хотите ли перебраться туда, где они меньше?
Пер: - Нет, все эти туры, шоу, бесконечные переезды – после этого так приятно вернуться домой. А ехать куда-то, что-то менять – нет, таких мыслей нет.
- Остаются ли в памяти хотя бы какие-нибудь впечатления от тех городов, где вы бываете с концертами?
Пер: - Понимаете, в турне ты себе не принадлежишь: прилетаешь – тебя тут же везут на пресс-конференцию, потом в отель, затем на радио, на съемку. Смотришь в окно автомобиля, понимаешь – ага, это какой-то другой город. Только начинаешь ориентироваться в пространстве – как вечером концерт, вечеринка после концерта, самолет и – все. - Вам, Мари, как матери двоих маленьких детей, наверное, трудно ездить в длительные туры?
Мари: - Конечно. Но с другой стороны, я постоянно ощущаю некий голод – в хорошем смысле этого слова – по аудитории, по звуку гитар, барабанов, по фанатам, по перелетам. Азарт остался…
- А если дети захотят такой же кочевой жизни?
Мари: - Их никто не будет останавливать или советовать заняться чем-нибудь другим. И если захотят стать не музыкантами, а, скажем, адвокатами – то же самое. Было бы желание, мы поможем.
Пер (качая головой): - «Папа, я хочу стать адвокатом…» Хм… Не знаю…
- Пер, в 14 лет вы, подражая Дэвиду Боуи, выкрасили волосы в красный цвет (в школе у Гессла были по всем предметам, кроме музыки, наихудшие оценки. – Прим. автора). Как ваши родители отреагировали на это?
Пер: - Нормально. И даже тогда, когда я начал играть в школьной группе, мама с папой поступили нетипично для людей своего поколения – они разрешили мне этим заниматься и ни разу не пытались запретить. Помню, когда я еще маленьким приходил к своим друзьям в зал, где они репетировали, у меня просто дух захватывало от одного вида гитар, от живого звука, который шел на меня. После этого я, по природе своей достаточно стеснительный человек, пересилил себя, собрал команду и вышел на сцену. И до сих пор на ней стою, между прочим, - закончил Гессл, с усмешкой глядя на менеджера, которая уже давно кругами ходила вокруг нас.
Николай СОЛДАТЕНКОВ
Автор выражает благодарность Гала Рекордз – официальному представителю EMI в России за помощь в организации интервью.
Оригинал: «Аргументы и Факты» № 8’99, Спасибо Barbara за перепечатку.
